Один американец шёл со своим другом-индейцем по людной улице Нью-Йорк Сити.

Индеец внезапно воскликнул:

— Я слышу сверчка.

— Ты с ума сошёл, — ответил американец, окинув взором переполненную людьми в час пик центральную улицу города.

Повсюду сновали автомобили, работали строители, над головой летали самолеты.

— Но, я правда слышу сверчка, — настаивал индеец, двигаясь к цветочной клумбе, разбитой перед причудливым зданием какого-то учреждения.

Потом он нагнулся, раздвинул листья растений и показал своему другу сверчка, беспечно стрекочущего и радующегося жизни.

— Удивительно, — отозвался друг. — У тебя, должно быть, фантастический слух.

— Да нет. Всё зависит от того, на что ты настроен, — объяснил он.

— Мне трудно в это поверить, — сказал американец.

— Ну смотри, — сказал он и рассыпал по обочине тротуара пригоршню монет.

Тут же прохожие завертели головами и полезли в свои карманы проверить, не у них ли просыпались деньги.

— Видишь, — блеснули глаза индейца, — всё зависит от того, на что ты настроен.

Однажды Акбару, царю Индии, были присланы в подарок три совершенно одинаковых золотых фигурки и письмо. В письме говорилось, что каждая из фигурок имеет свое значение и ценность.

Акбар позвал своих советников и приказал определить различия. Долго ученые мужи взвешивали их, замеряли длину, проверяли пробу золота, но так и не смогли обнаружить ни внешних, ни внутренних различий. Они только разводили руками, признавая свою беспомощность.

Лишь мудрец Бирбал все не сдавался. Он нашел маленькие отверстия в ушах фигурок, и просунул в них тоненькую золотую проволочку. У первой фигурки конец проволочки вышел из второго уха, у второй — изо рта, а у третьей — через пупок. Подумав немного, он сказал:

— Решение загадки найдено. Первая фигурка символизирует человека, у которого в одно ухо влетает, а из другого вылетает. Вторая напоминает человека, который, едва дослушав сказанное, сразу же спешит рассказать это другим, не утруждая себя подумать над этим. Третья же фигурка схожа с тем, кто запоминает услышанное и старается пропустить это через собственное сердце. Эта фигурка наиболее ценная из трех.

Одна девушка из Пенджаба проходила по полю, где религиозный человек возносил свои молитвы. Закон религии не позволяет пересекать такое место. Когда деревенская девушка шла обратно, религиозный человек сказал:

— Как ты грубо поступила, о девушка, ведь это грех — проходить по тому месту, где человек возносит молитвы.

Она остановилась и спросила:

— Что вы имеете в виду под молитвами?

— Молитвами? — воскликнул он. — Ты что, не знаешь, что они означают? Возносить молитвы — это думать о Боге.

Девушка спросила:

— Как же вы увидели меня, если думали о Боге? Когда я проходила здесь, я думала о своём молодом человеке и не видела вас.

— Мулла, — обратился правитель к Насреддину, приглашённому на приём, — как ты посмел заснуть, когда я начал рассказывать такую чудесную историю?

— Я не спал, о повелитель, я слышал каждое слово!

— Врёшь, негодяй! Ведь я приказал своим людям тихонько отнести тебя в соседний зал, а затем вновь занести на место, когда закончится история.

— Если я спал, как же я мог слышать всё, что вы рассказали?

И тут Мулла начал подробно пересказывать историю, рассказанную правителем. Тот был настолько удивлён, что пожаловал Насреддину халат со своих плеч.

— Мулла, как тебе это удалось? — спросил его приятель.

— Ну, честно говоря, по лицу и голосу правителя я сразу понял, что он собирается рассказывать эту старую скучную длинную повесть. Тут я и решил полчасика вздремнуть.

Один суфийский мистик всю свою жизнь был счастливым.

Был, а не казался таковым.

Он был самим смехом, все его существо источало аромат праздника.

И вот он состарился, пришел день его смерти, и он этому смеялся.

Тогда один ученик сказал ему: «Мы поражены. Сейчас вы умираете, почему вы смеетесь? Мы чувствуем грусть, а вы по-прежнему смеетесь! Как вам это удается?»

И старик ответил: «Секрет прост. Когда мне было семнадцать лет, я уже успел стать несчастным. А моему учителю было семьдесят лет и он мне сказал: «Когда-то и я был таким же печальным, как ты. Но в один миг меня осенило – это Мой выбор, Моя жизнь!»

С тех пор каждое утро, просыпаясь, прежде чем открыть глаза, я спрашиваю себя: «Чего я хочу? Страдания? Блаженства? Что я выберу сегодня?» Я выбираю блаженство, я стремлюсь к нему.
Это выбор. Попробуйте.

Утром, как только проснетесь, спросите себя: «Наступил еще один день! Каковы мои планы? Что я выбираю: страдание или счастье?»

Разве кто-нибудь выберет страдание? Нет. Потому что такой выбор противоестественен.

В середине 20-х годов молодой еврей пришёл к известному нью-йоркскому раввину и заявил, что хочет изучить Талмуд.

- Ты знаешь арамейский? – спросил раввин.

- Нет.

- А иврит?

- Нет.

- А Тору в детстве учил?

- Нет, ребе. Но Вы не волнуйтесь. Я закончил философский факультет Беркли и только что защитил диссертацию по логике в философии Сократа. А теперь, чтобы восполнить белые пятна в моих познаниях, я хочу немного поучить Талмуд.

- Ты не готов учить Талмуд, – сказал раввин. – Это глубочайшая книга из всех, написанных людьми. Но раз ты настаиваешь, я устрою тебе тест на логику: справишься – буду с тобой заниматься.

Давным-давно в старинном городе жил Мастер, окружённый учениками.
Самый способный из них однажды задумался: «А есть ли вопрос, на  который наш Мастер не смог дать ответа?»

Он пошёл на цветущий луг, поймал самую красивую бабочку и спрятал её между ладонями. Бабочка цеплялась лапками за его руки, и ученику было щекотно.

Улыбаясь, он подошёл к Мастеру и спросил:

- Скажите, какая бабочка у меня в руках: живая или мертвая?

Он крепко держал бабочку в сомкнутых ладонях и был готов в любое
мгновение сжать их ради своей истины.

Не глядя на руки ученика, Мастер ответил:

«Всё в твоих руках».

Группа выпускников, успешных, сделавших замечательную карьеру, пришли в гости к своему старому профессору. Конечно же, вскоре разговор зашел о работе – выпускники жаловались на многочисленные трудности и жизненные проблемы.

Предложив своим гостям кофе, профессор пошел на кухню и вернулся с кофейником и подносом, уставленным самыми  разными чашками – фарфоровыми, стеклянными, пластиковыми, хрустальными и простыми, и дорогими, и изысканными.

Когда выпускники разобрали чашки, профессор сказал: «Если вы заметили, все дорогие чашки разобраны. Никто не выбрал чашки простые и дешевые. Желание иметь для себя только лучшее и есть источник ваших проблем. Поймите, что чашка сама по себе не делает кофе лучше. Иногда она просто дороже, а иногда даже скрывает то, что мы пьем. То, что вы действительно хотели, было – кофе, а не чашка. Но вы сознательно выбрали лучшие чашки. А затем разглядывали, кому какая чашка досталась.

А теперь подумайте: жизнь – это кофе, а работа, деньги, положение, общество – это чашки. Это всего лишь инструменты для хранения Жизни. То, какую чашку мы имеем, не определяет и не меняет качества нашей Жизни. Иногда, концентрируясь только на чашке, мы забываем насладиться вкусом самого кофе. Наслаждайтесь своим кофе!!!»

      У самых счастливых людей нет всего лучшего. Но они извлекают все лучшее из того, что есть. Счастье в том, чтобы хотеть то, что у тебя есть. А не в том, чтобы иметь то, что хочешь.

Некогда жили два мудреца. Один из них заблуждался, но многие люди верили, что он был великим человеком.

Второй мудрец был истинным обладателем высшего знания. И опять-таки многие верили в него.

В результате стихийного бедствия оба мудреца вместе со своими последователями предстали перед Судящими Ангелами, которые определяют дальнейшее местопребывание человеческих душ.

Ангелы допросили каждого. Затем они объявили, что последователи первого мудреца отправятся с ним в ад, а община второго мудреца будет сопровождать его в рай.

Некоторый человек был богат, одевался в порфиру и виссон и каждый день пиршествовал блистательно. Был также некоторый нищий, именем Лазарь, который лежал у ворот его в струпьях и желал напитаться крошками, падающими со стола богача, и псы, приходя, лизали струпья его.Умер нищий и отнесён был Ангелами на лоно Авраамово. Умер и богач, и похоронили его. И в аде, будучи в муках, он поднял глаза свои, увидел вдали Авраама и Лазаря на лоне его и, возопив, сказал:

— Отче Аврааме! Умилосердись надо мною и пошли Лазаря, чтобы омочил конец перста своего в воде и прохладил язык мой, ибо я мучаюсь в пламени сем.

Но Авраам сказал:

— Чадо! Вспомни, что ты получил уже доброе твоё в жизни твоей, а Лазарь — злое. Ныне же он здесь утешается, а ты страдаешь. И сверх всего того между нами и вами утверждена великая пропасть, так что хотящие перейти отсюда к вам не могут, также и оттуда к нам не переходят.